Повна версія

Скажені пси. Авторская программа Алексея Тарасова. Гость - Ярослав Лодыгин об истории Дикого поля, его актерах и о главной роли. Эфир от 7.11.2018

Авторская программа Алексея Тарасова Скажені пси выходит в эфире Радио НВ каждую среду в 21:00 - 22:00

Алексей Тарасов: Восьмого ноября в украинский прокат выходит художественный фильм Дике поле Ярослава Лодыгина. Это экранизация романа Сергея Жадана Ворошиловград. Роман был назван лучшей книгой десятилетия медиакомпанией BBC, я не знаю как ее правильно назвать. Для тех, кто не упал с Луны или другой планеты, я расскажу о том, что вы видели, точно все видели рекламу Дикого поля, она есть везде: на автобусах, в экспрессах, едущих во Львов…

Ярослав Лодыгин: В Сильпо на чеках.

Алексей Тарасов: В Сильпо на чеках. Вы не сможете избежать этого фильма. Друзья, у нас в гостях Ярослав Лодыгин, режиссер этого фильма. Ярик, привет, спасибо, что пришел.

Ярослав Лодыгин: Привет, спасибо, что пригласил, здравствуйте, все слушатели.

Алексей Тарасов: Первое, что я хотел спросить: не давил ли на тебя, вернее, насколько на тебя давил ярлык лучшего романа десятилетия по версии BBC, когда мы говорим об экранизации Ворошиловграда Жадана?

Ярослав Лодыгин: Ты что, он мне очень помогал, потому что на протяжении многих лет, пока мы пытались найти продюсера, найти деньги, это было единственное, что привлекало их внимание, и с этого я начинал каждый свой рассказ о будущем проекте, потому что когда мы начинали этот путь с Сережей в 2011 году, тогда никто вообще не знал, кто такой Жадан из мира кино или телевидения. Я приходил и они спрашивали: "А кто такой Жадан? Сколько он книг продал?" Я жил в такой иллюзии, что Жадана все должны знать.

Алексей Тарасов: Конечно.

Ярослав Лодыгин: И Ворошиловград все должны прочитать, а оказывается, нет, даже сейчас это хоть и называют действительно заслужено одной из лучших книг, которая была выпущена в Украине за последние десятилетия, но сколько, наверное, тысяч 100 максимум ее прочитали.

Алексей Тарасов: И, видимо, люди, которые делают кино к ним не относятся. Семь лет вы готовили этот проект, да?

Ярослав Лодыгин: Да.

Алексей Тарасов: Почему так долго?

Ярослав Лодыгин: Потому что семь лет назад вообще в принципе кино не было в Украине. Если в этом году у нас выходит в прокат больше 40 фильмов, то в 2010, в 2011 году было ноль фильмов в Украине.

Алексей Тарасов: Как же, по-моему была уже Оксана Байрак, которая снимала фильмы с Дмитрием Харатьяном и Риком Робертсоном, на секундочку.

Ярослав Лодыгин: Это было раньше.

Алексей Тарасов: Ты думаешь, это было раньше?

Ярослав Лодыгин: По-моему раньше было, да.

Алексей Тарасов: Мне кажется, это приблизительно те годы. Хорошо, в общем была Оксана Байрак, и она занималась собой, все.

Ярослав Лодыгин: Не было кино, система поддержки государством кинематографа только зарождалась, Госкино только в 2010 году начала такую свою деятельность, которая похожа на сегодняшнюю. Все это усугубляется тем, что я – дебютант, и еще потому что мы долго писали сценарий, мы очень много писали. Мы с Сережей написали шесть вариантов сценария, а потом к нам подключилась Наташа Ворожбит, мы написали еще шесть вариантов сценария, и вот 13-й - это был уже съемочный сценарий.

Алексей Тарасов: А что ты так вцепился в эту историю? Тут нужно нашим слушателям объяснить сюжет: главного героя зовут Герман, он некоторым образом… Не вечный студент, но неприкаянный парень около 30 лет. Он возвращается в свой родной город Старобельск…

Ярослав Лодыгин: Вынужденно.

Алексей Тарасов: Вынужденно на заправку, которая принадлежала его брату, который куда-то исчез или уехал, мы до конца этого не знаем. И есть люди, которые пытаются эту заправку отжать, он нехотя ввязывается в эту историю и дальше происходит много всего интересного. Чего ты уцепился за эту историю, почему не за другую?

Ярослав Лодыгин: Не знаю, мне она показалась очень близкой из-за главного героя, потому что когда я начал читать, мне прямо показалось, что это кто-то очень похожий на меня. С того же самого факультета и университета, что и я - в Харькове исторический Каразина, всем харьковчанам привет, а нас в Харькове много слушают?

Алексей Тарасов: Слушают в Харькове, Мариуполе, Бердянске, Кропивницком, да. Всем в Харькове привет.

Ярослав Лодыгин: Потом он на какой-то десятой или двенадцатой страничке проезжает мимо моего дома в Харькове, по Московскому проспекту в сторону Чугуева, и я уже был прям "о, интересно! Я бы никогда не читал книгу, которая бы рассказывала о моей географии".

Алексей Тарасов: Знаки свыше, конечно.

Ярослав Лодыгин: И о мире, в котором я вырос и родился. И в этой книге он мне показался очень кинематографичным. Когда наши художники-постановщики читали сценарий или книгу, роман, какие-то описания, это же прямо вдохновляющая супер инструкция для них делать такие штуки и самый главный объект - это ржавая заправка, которую мы построили для съемок. Она - какой-то символ, мне кажется, сейчас особенно, потому что когда мы начинали, тогда не было войны, еще не случилась Революция и вообще многим было непонятно, зачем нужно такую историю, какой-то мелкохозяйственный спор, как это когда-то назвал Роднянский.

Алексей Тарасов: Вы обращались к Роднянскому, и он назвал мелкохозяйственным спором?

Ярослав Лодыгин: Нет, это он назвал, когда он говорит… Мы выиграли, мы тогда были на Одесском кинофестивале, и наш проект получил special mention, и так мы познакомились с Роднянским. Это тоже было до 2013 года, он позвал нас в Москву, мы с ним встречались, даже начинали работу с его редактором. И вот мы как раз обсуждали, что есть риск, что эта история, если из романа Ворошиловград Жадана выбросить все, за что мы полюбили этот роман, и я в том числе…

Алексей Тарасов: Всю метафизику.

Ярослав Лодыгин: Да, вот это, что нельзя пощупать, тогда можно оказаться наедине с таким мелкохозяйственным спором, какие-то мелкие бандиты, мелкие, сросшиеся с местной администрацией ребята против каких-то непонятных ребят, непонятной, никому не нужной заправки. Что это вообще такое, в чем кино? А история на самом деле эпическая. Потом, когда мы начали разбирать, я с Жаданом начал работать, я вдруг докопался до того, что это же вообще библейская история, Сережа туда ее закладывал, - о пророке Ионе, о предназначении, о себе, естественно, о любви…

Алексей Тарасов: Это некоторым образом, опять же, чтобы без спойлеров обойтись, но тем не менее это все некоторым образом суммирует монолог персонажа Алексея Горбунова, который играет пастора в этом фильме. У меня другой вопрос: с Роднянским не получилось, получилось с продюсером Владимиром Яценко и сейчас, когда другие участники украинского кинопроцесса смотрят на то, каким образом развивается промо-кампания этого фильма Дике поле, с каким масштабом, какие люди-профессионалы участвовали в его создании, они понятным образом тебе завидуют.

Ярослав Лодыгин: Да? А я не знал, я надеюсь на наоборот, что вдохновляются, что это возможно, можно так делать.

Алексей Тарасов: Но ты понимаешь, это фильм дебютанта. Я знаю, что ты точно сталкивался еще до того как, мне кажется, даже фильм еще был снят или… Я точно не помню, какие это были даты и хронометраж, но было какое-то количество людей, которые говорили о том, что "ну, вот для такого материала как роман Жадана Ворошиловград нужен более опытный режиссер", Оксана Байрак, например, или стоило снять в главной роли Дмитрия Харатьяна.

Ярослав Лодыгин: Да.

Алексей Тарасов: Что с этим делать, и как ты это пережил вообще?

Ярослав Лодыгин: Да никак, просто был тверд, я встречал хороших людей, я имею в виду тех, с которыми можно было бы этот фильм делать. И как только я чувствовал, что вот бы хорошего режиссера нам сюда, в этот момент у меня заканчивались… Мне же интересно самому было это сделать, не то что просто в чем роль? Прочитал книжку и это может быть хороший фильм? Это уже немало, но интересно же сделать. Поэтому я с такими людьми в общем-то и не работал. Володя мне встретился и ни на секунду не сомневался, поэтому мы сошлись. Не только поэтому, но… Это действительно постоянно было, такое, что… Первый вопрос Роднянского был, это, конечно, in personal, он спросил "кому права принадлежат?" Я говорю: мне. Все.

Алексей Тарасов: Не все понимают, в чем здесь шутка. Это могло значить то, что, например, Роднянский хотел бы сам купить права и экранизировать его с какими-то совершенно другими людьми.

Ярослав Лодыгин: Конечно.

Алексей Тарасов: Ну вот.

Ярослав Лодыгин: Я знаю, что этот роман с его слов читали (это тогда еще было, до Революции), он мне сказал, что читал весь топ-менеджмент Гаспрома.

Алексей Тарасов: Ох.

Ярослав Лодыгин: Да, я не знаю, это должно быть что-то такое прямо вау или что, но я жалею, что наш топ-менеджмент, я имею в виду украинские топ- менеджеры, вот сейчас Ефремов только в тюрьме получил Ворошиловград. Раньше надо было читать эту книжку.

Алексей Тарасов: Я тебе скажу, что из того что я знаю, на звездную премьеру фильма Ворошиловград среди гостей заявлены Марина Порошенко и премьер-министр Владимир Гройсман.

Ярослав Лодыгин: Да, я очень польщен.

Алексей Тарасов: Мне просто интересно, как ты думаешь, что эти люди вынесут из фильма Дике поле?

Ярослав Лодыгин: Вот эти конкретно - не знаю, я с ними не знаком, поэтому не могу сказать.

Алексей Тарасов: Представь себе, ты - премьер-министр Гройсман. Ты приходишь, возможно, толкаешь какую-то речь со сцены.

Ярослав Лодыгин: Я не думаю, что это будет.

Алексей Тарасов: Ты знаешь, тут тоже такая тайна Полишинеля, я же буду это вести и…

Ярослав Лодыгин: А ты ведешь премьеру?

Алексей Тарасов: Я веду премьеру, а мне уже это проговорили, что скорее всего ВЛадимир Гройсман захочет толкнуть речь.

Ярослав Лодыгин: Слушайте, я видел ролик на Фейсбуке, их медийная команда нарезала фильм и наложила свои титры. А в конце было: "Дике поле, за підтримки уряду Гройсмана". Я говорю, когда я пропустил этот момент?

Алексей Тарасов: Они выделяют, в смысле…

Ярослав Лодыгин: Они - кто?

Алексей Тарасов: Правительство выделяет деньги Госкино, Госкино их распределяет дальше. Фактически тутна самом деле могли…

Ярослав Лодыгин: Правительство где деньги берет? Это же наши деньги, правильно?

Алексей Тарасов: Налогоплательщики.

Ярослав Лодыгин: Вот, все. Просто правильное распоряжение деньгами.

Алексей Тарасов: Я почему еще спрашиваю…

Ярослав Лодыгин: Я к тому, что деньги нам дали еще до Гройсмана, половину бюджета.

Алексей Тарасов: Ах, ну вот.

Ярослав Лодыгин: Да.

Алексей Тарасов: Хорошо, ладно, возможно, я смогу задать этот вопрос Гройсману на премьере, мы сможем устроить дискуссию. Посмотрим, ладно, это такое.

Ярослав Лодыгин: Я не знаю, как этот фильм может на них повлиять или какое впечатление может произвести, мне сложно сказать. Мне бы хотелось, чтобы в нашем обществе это было как можно громче осуждаемо - рейдерство. Оно процветает у нас, и мы как-то уже привыкли к этому слову, оно такое немножко штампованное, журналистское. Ну рейдеры, ничего же страшного, никто же не умер, ну рейдеры, ну рейдеры; покрушили, поломали, отжали, но никто же не погиб. А это ужасно, а это же самая базовая потребность и право человека, право на свою собственность. МЫ живем в стране, в которой это право все еще находится под сомнением, оно не твердое и мы сейчас находимся под большим гигантским межгосударственным рейдерским захватом. Это та же самая терминология: отжать Крым, отжать Донбасс, это же просто масштабированная ворошиловградская история о заправке.

Алексей Тарасов: Да, ребята по понятиям объясняют другим ребятам по понятиям что будет, если они не выполнят их условия. У нас прямо очень какая-то серьезная тема, я хотел узнать, вот Марина Порошенко сидит, а там, что один из больших плюсов фильма, очень честно разговаривают матом.

Ярослав Лодыгин: Да, у меня мама очень переживает: "ты же предупреди, пожалуйста, всех, что в фильме есть очень много нецензурной лексики". Она переживает, что люди придут и немножко удивятся.

Алексей Тарасов: Мама посмотрела?

Ярослав Лодыгин: Нет, она только первые версии видела.

Алексей Тарасов: Что она говорит кроме того, что переживает по поводу нецензурного контента?

Ярослав Лодыгин: Надеется, что все получилось. Она не видела, в какой-то момент решила, что больше не будет смотреть мои потуги, монтировать…

Алексей Тарасов: Я понял, черновики.

Ярослав Лодыгин: Да, потому что они ей не нравились. Они и мне не нравились, на то они и черновики. И решила, что будет ждать уже премьеры.

Алексей Тарасов: Чье мнение для тебя важно? Серьезно, ты же показывал каким- то, не обязательно друзьям, людям из индустрии и их отзыв для тебя имел значение?

Ярослав Лодыгин: Очень важные отзывы на самом деле, потому что в какой-то момент работы над монтажом, а мы год работали над монтажом, ты вообще теряешь возможность оценивать то, что ты видишь. Какие-то вещи еще можешь оценивать, а в общем уже теряешь эту способность. И только просмотры с какими-то людьми, которые ничего не знают, ничего не видели, дают возможность хоть как-то другими глазами посмотреть на этот фильм. И отзыв, честный отзыв, в этом во всем ты пытаешься найти отзыв, который тебе действительно важен.

Алексей Тарасов: Какие отзывы тебе помогли? Какой-то человек, какие-то люди посмотрели черновики и что-то тебе подсказали. Что ты поменял, исходя из этих отзывов?

Ярослав Лодыгин: Были отзывы Жадана какие-то важные, они повлияли, мы делали изменения. Конечно, отзывы, которые я получаю в ежедневной работе с монтажором, с Сашей Черным, потрясающий, гениальный человек. Отзывы моей девушки мне были очень важны, всех друзей, которым я показывал. Мне было еще интересно, я показал одному своему азербайджанскому другу и одному своему американскому другу, мне было интересно, эта история вообще понятна людям вне украинского контекста…

Алексей Тарасов: Да, как она экстраполируется на другие менталитеты.

Ярослав Лодыгин: Все понятно, вроде бы получилась универсальная история. И такой же был Ворошиловград роман, он же был переведен на очень много языков.

Алексей Тарасов: Почему Жадану так не нравится название Дике поле?

Ярослав Лодыгин: Мне кажется, что ему просто не нравится, что это не Ворошиловград, я не уверен, что ему прямо не нравится название Дике поле, хотя он так и говорит, но…

Алексей Тарасов: Да, на публичных встречах Сергей Жадан…

Ярослав Лодыгин: Он шутит. Нет? Не шутит, серьезно?

Алексей Тарасов: Я надеюсь, что шутит, я уверен, что шутит, на самом деле.

Ярослав Лодыгин: Я знаю, что Горбунову не понравилось, очень не понравилось название.

Алексей Тарасов: О Горбунове в индустрии говорят просто, что он, конечно, гениальный, но очень сложный.

Ярослав Лодыгин: Да, сложный человек.

Алексей Тарасов: Как ты вообще справлялся с этим "драконом"?

Ярослав Лодыгин: Вообще, на самом деле он очень добрый и хороший человек, он такой даже нежный, трогательный человек. Но он, мне кажется, не дает людям это в себе рассматривать, он любит производить на людей другое впечатление.

Алексей Тарасов: Какое?

Ярослав Лодыгин: Многих он прямо шокирует при встрече: он очень громкий, у него всегда грубость, он оценивает все, что происходит вокруг, все, что не соответствует его стандартам, его представлениям о том, как нужно, как в стране должно быть, он все время как оголенный провод. И это многих людей прямо "ооо-оохох!" Он всегда как будто бы включен в актерскую работу, он всегда ищет краем глаза какого-то зрителя.

Алексей Тарасов: Актер Актерыч.

Ярослав Лодыгин: Актер Актерыч, это же так используют "про актеров, которые вот это все делают", а Горбунов - нет, он страшно натуральный актер, очень органичный, действительно большой в кадре. Что бы он ни делал, что бы он ни говорил, он всегда занимает большое пространство. Не понравилось ему название, он подумал, что это какая-то такая цензура и что я не выстоял, но это не цензура…

Алексей Тарасов: А, потому что Ворошиловград, декоммунизация.

Ярослав Лодыгин: Да, "Что это такое". Он же еще родился, у него отец, по- моему, из Ворошиловграда, для него это было священное слово, может быть поэтому он и согласился сниматься. Но я надеюсь, он посмотрит кино, успокоится и поймет, что это действительно дикое поле.

Алексей Тарасов: Это очень яркая роль, она не большая, но крайне важная для сюжета и вообще для всего, и финал, в общем, все на свете. Семь месяцев, да, вы искали исполнителя главной роли?

Ярослав Лодыгин: Кастинг длился семь месяцев, мы посмотрели около пяти тысяч актеров в общем, это по всем базам. по театрам мы ездили, по региональным театрам смотрели, собирали, пробовали. Видеопробы, скайппробы, такие пробы, сякие пробы, а главного героя Германа мы искали все это время и за это время посмотрели около 150 человек.

Алексей Тарасов: Чего вы хотели от актера, который будет играть главного героя?

Ярослав Лодыгин: Мне бы очень хотелось, чтобы, во-первых, мы могли с ним работать вместе, мне было очень важно, чтобы актер был открыт к тому, что я говорю и слышал, что я говорю и мог работать над ролью.

Алексей Тарасов: Что ты от него хотел, что ты ему говорил?

Ярослав Лодыгин: Я много чего говорил, мы прямо смыслы разбирали, потому что наши ребята актеры часто, особенно молодые актеры, особенно те ребята, которые поработали с сериалами, они отучиваются читать сценарий. Они видят слова и заучивают их, надо быстро все выучить, быстро встал в кадр, какое-то отношение "где дочь моя? Дочь моя, все, как я к ней отношусь, хорошо отношусь? Хорошо отношусь, давайте, снимаем, там в основном времени мало. А тут надо было вчитаться в слова, поговорить о том, что такое справедливость, что такое благодарность, какие-то вещи, о которых мы говорим и которые Герман говорит и ему говорят. Мне еще очень хотелось, чтобы он отличался от всех, чтобы он был как белая ворона. Он даже блондин, Олег Москаленко, и у него такое лицо… Мы были в Германии на фестивале при продакшене и они все говорили, что он похож на баварца, а все вокруг такие немножко более угловатые, более такие…

Алексей Тарасов: Он еще молодой, а все морщинистые, это тоже…

Ярослав Лодыгин: Не все, Катя, Руся.

Алексей Тарасов: Катя, Руслана Хазипова, конечно, понятно. Я знаю, что среди актеров, которых вы рассматривали на главную роль в том числе рассматривали нашего танцора Дениса Полунина.

Ярослав Лодыгин: Сергея Полунина.

Алексей Тарасов: Сергея Полунина, да, Денис - это другой человек.

Ярослав Лодыгин: Да, Сергей Полунин приезжал, произвел на меня очень большое впечатление, артист международного масштаба. Мы занимались, работали с ним, снимали пробы, у меня есть даже видео, осталось, храню.

Алексей Тарасов: Хранишь, да.

Ярослав Лодыгин: Он классный, очень интересный, но мне кажется, что он же в прошлом году снялся в двух американских фильмах.

Алексей Тарасов: Там такие маленькие роли.

Ярослав Лодыгин: Небольшие. Тут, конечно, мне показалось, что он очень интересный, когда в кадре, такое прямо лицо… Это было уже в последний момент, мы долго ждали, когда он приедет, а оставалось уже даже меньше месяца до начала репетиций, выездов в Старобельск и надо было очень быстро решать. И в этом плане сработал такой выбор, что я понимал, что Сереже придется потратить много времени, чтобы с себя вот это…

Алексей Тарасов: Убрать это балетное.

Ярослав Лодыгин: Даже осанку, вот как ходит человек такого уровня, танцор, который всю жизнь танцует, причем круто танцует. У меня не было времени с этим, к сожалению, работать. А Олег в этом плане более гибкий, более не пустой как в плохом значении, вот как актер он быстро может…

Алексей Тарасов: Как пластилин, белая доска, можно нарисовать, что хочешь.

Ярослав Лодыгин: Олег - профессиональный актер, он очень быстро, и технически оснащен хорошо… У нас же актеры не имели по сути до последнего времени никакого опыта работы в кино, а если имели, то это какой-то второй, третий план, не считая, конечно, таких ребят как Горбунов, Вова Ямненко, который играет Кочу, которые снимались еще в советском кино. Современный актер кино, к нему большие требования, если мы посмотрим ролики, уже совсем другие, даже отличные от 80-х, 90-х годов.

Фото предоставлено командой фильма Дике поле

Если мы посмотрим на ролики Бенедикта Камбербэтча, который изображает рептилии в датчиках, это же совершенно запредельные новые требования, с которыми не сталкивались Чарли Чаплин или какой-нибудь Марлон Брандо. Это в том числе технические требования, а тут на таком минимальном уровне, где работа со стедикамом, с этим приспособлением, которое вешается на оператора и он сглаживает все шаги, получается летящий кадр. С этой штуковиной сложно работать, сложно работать со светом, сложно работать просто с крупным планом, очень крупным планом, у нас очень много крупных планов таких жанровых, у нас все-таки жанровое кино и мы играли с него. Это требует навыка и Олег его очень быстро прямо хватал, молодец.

Алексей Тарасов: Я похвастаюсь перед слушателями, что я этот фильм посмотрел, мне повезло, был закрытый показ для съемочной группы в 7:30 утра. Да, формулировка, которую я вывел сам для себя, что это самое амбициозное кино нового украинского кинематографа, я объясню почему.

Ярослав Лодыгин: Да, интересно, потому что слово "амбициозное" можно в любую сторону.

Алексей Тарасов: И в хорошую, и в плохую.

Ярослав Лодыгин: Ты такой амбициозный, Леша, у тебя такие амбиции, конечно, я даже…

Алексей Тарасов: Дело в том, что, во-первых, это, конечно, большое кино. В смысле мы говорим не о телемувике, видно, что создатели, включая режиссера, оператора, монтажора не шли на компромиссы. Если нужно было или они придумали себе, что это будет выглядеть вот так масштабно, мы понимаем, можно назвать дорого, то оно так и выглядит. Плюс, конечно, многожанровость, в смысле том, что это жанровое кино с одной стороны, но при этом оно вроде как приключенческое, есть элементы вестерна. Если там есть элемент хоррора, то это уже хоррор всерьез, с дымом, с какими-то фигурами, выходящими из темноты. Вопрос на самом деле вот в чем, я тебе это даже говорил, мне показалось, что ты снимал это как свой последний фильм, первый и последний. С дебютантами очень часто такое случается.

Ярослав Лодыгин: Да?

Алексей Тарасов: Конечно.

Ярослав Лодыгин: Я думаю, это нормально.

Алексей Тарасов: Это нормально.

Ярослав Лодыгин: И естественно.

Алексей Тарасов: Расскажи об этих своих ощущениях, что тебе нужно было? Тебе нужно было все попробовать, все, что ты хотел…

Ярослав Лодыгин: Да, мне интересно было, конечно, снять сцену любви, снять погоню, снять выстрелы, взрывы, драки, нунчаки; речку, природу, красивых людей, стендоффы, диалоги, такие, сякие. Интересно, конечно. Вообще я тебе скажу, плохо, что… Не то что плохо, но если исчезает вот это ощущение, что это, может быть, последний раз ты снимаешь кино, это, наверное, плохо, потому что Сережа Михальчук, наш величайший оператор, который работал над этим фильмом, он же работал и с Тодоровским, и с Германом младшим он взял приз Берлинале как лучший оператор, потрясающий мастер. Он мне прямо так открыто и сказал, "я как в последний раз снимаю каждый свой фильм". И это большая требовательность к себе как в последний раз, потому что имеем дело с вечностью, а вечность все стерпит - и плохое кино, и хорошее кино, но лучше оно там будет хорошим лежать.

Алексей Тарасов: Чтобы было больше хорошего, больше хороших компонентов. Я понимаю, что ты уже 300 раз посмотрел фильм…

Ярослав Лодыгин: Где-то 220 раз.

Алексей Тарасов: 220 раз. Что ты сейчас видишь в этом фильме, о чем этот фильм?

Ярослав Лодыгин: Мне кажется, наше главное, то, что мы закладывали, то и получилось, это действительно фильм о том, что надо защищать свое, даже если это выглядит как ржавая заправка. Если это твое, значит защищай, потому что за этим еще есть люди, которые там работают, живут, зависят от этого, которые может быть таким образом от тебя зависят. Этот путь, когда ты начинаешь, там тебе открывается все самое интересное: и поддержка, и сообщество, и настоящая дружба, и любовь, и твоя работа и ты выходишь из имитации жизни. Вот об этом кино, о том как к тебе приходят и говорят: "это теперь мое, отдай" или "давай будем поровну это делить". А ты говоришь: "чего это вдруг?"

Алексей Тарасов: Чо это?

Ярослав Лодыгин: Чо это? И на тебя давят-давят, а ты почему-то не сдаешься. А как не сдаваться, из этого кино, наверное, нужно немножко выпивать, чтобы не все казалось таким страшным вокруг.

Алексей Тарасов: Ты имеешь в виду все страшное расфокусировать или зачем?

Ярослав Лодыгин: Да, как-то немножко обезболить и вперед, двигаться, соглашаться на все приглашения и смотреть, что выйдет. Возвращаясь к рейдерству, это же страшная штука вообще. Вот представь, к тебе приходят ребята и говорят: Вот давай… Очень интересный у тебя бизнес вообще, такая передача у тебя классная, Леша! 50 На 50, будет Алексей Тарасов и Ярослав Лодыгин. Я только приходить не буду, но это будут Бешеные псы с Алексеем… Нет, лучше даже с Ярославом Лодыгиным и Алексеем Тарасовым.

Алексей Тарасов: Так-так.

Ярослав Лодыгин: Давай лучше даже без Тарасова, Алексей. Ярославом Лодыгиным и Алексеем.

Алексей Тарасов: В смысле я просто веду, а называется…

Ярослав Лодыгин: А с Ярославом, ты ведешь. Ты отказываешься, а условия становятся все хуже и хуже, и хуже, и хуже, пока у тебя это вообще не забирают бесплатно и ты вообще ничего за это не получаешь. И ты можешь только реагировать, а люди, которые с тобой эту игру ведут, могут все, что угодно, это же сплав криминала и власти, понимаешь? ЗНачит правила игры они могут устанавливать, сами подстраивать.

Алексей Тарасов: Ты сталкивался с чем-то подобным? Тут нужно опять объяснить нашим слушателям, которые не знают, Ярослав Лодыгин является сооснователем, вероятно, первой диджитал-радиостанции Аристократы в Украине. Сталкивался ли ты со случаями, когда ты что-то такое сделал, а у тебя взяли и забрали? Наверное, история с Просто Радио - это немножко о таком.

Ярослав Лодыгин: Просто Радио, была чуть-чуть такая история, да.

Алексей Тарасов: Вы втроем вели утреннюю передачу: ты, Лера Чачибая, Данила Хомутовский, потом вы основали Аристократы. Что случилось?

Ярослав Лодыгин: Что случилось с Просто Радио или…

Алексей Тарасов: Что случилось с вами на Просто Радио?

Ярослав Лодыгин: А, мы делали программу, мне кажется, мы просто стали больше чем эти три часа, вели по утрам, мы хотели делать и такое шоу, и такое. Начали из-за пассивности, знаешь, люди пассивно занимаются станциями в ФМ-диапазоне: музычку поставил, музредактора нанял и вперед. Из-за этой пассивности, наша активность на нее накладывалась и мы вдруг начали эту станцию брать в свои руки…

Алексей Тарасов: То есть может быть это вы рейдеры были.

Ярослав Лодыгин: Мы были культурные рейдеры, мы ни на что не претендовали, мы хотели справедливо зарабатывать, хотели справедливо… Хотели справедливости какой-то, хотели творческого развития и свободы слова, а это наткнулось на пассивность других людей, другие политические взгляды и нежелание делиться деньгами. И все, мы ушли, нас ушли, видишь, мы открыли свое, все честно.

Алексей Тарасов: Непонятно кто здесь рейдеры, но в общем…

Ярослав Лодыгин: Тут нет рейдеров, нет, это о другом, мне кажется.

Алексей Тарасов: Хорошо. Я хотел перенести один факт твоей биографии на другой факт твоей биографии, но ничего страшного. Я вообще не хотел говорить на эту тему, она такая болезненная и довольно избитая, но вот что делать с тем, что люди, которым не понравится обилие русского языка в фильме, что делать с их возмущением, с их негативными отзывами, даже если они фильм не смотрели?

Ярослав Лодыгин: А что я могу с ними сделать? Ты говоришь "обилие русского языка". Во-первых, в этом фильме выполнена квота по украинскому языку, если мы будем учитывать и суржик, что закон нам позволяет. Во-вторых, мне кажется, человек, который будет смотреть фильм, для него это не будет вопросом и проблемой. Этот фильм ни в коем случае нельзя принять за русское кино, это, мне кажется, сложно сделать. Может быть, тебе виднее, ты смотришь явно больше фильмов, но мне кажется, проблема же в чем? в том, что мы сами тут долгое время имитировали в телепроизводстве, в телесериалах, в телефильмах, в каких- то фильмах, по сути, имитируем русское кино и подражаем ему. Даже мимикрируем, чтобы продать в Россию, так было до начала войны.

Алексей Тарасов: Да-да, происходило, конечно.

Ярослав Лодыгин: Мимикрируем, мы даже номера меняем на машинах, ставим, раньше. И сейчас это тоже есть. И в этом во всем язык очень важен, одно можно принять за другое, нельзя понять, где украинское, а где, например, русское. А с этим фильмом не так, мне кажется, очень понятно, очень ощущается, что это украинское кино об Украине, об украинцах, несмотря на то, на каком языке они говорят. Язык там в принципе используется как инструмент, для нас же это инструмент, и для актера это рабочий инструмент, как для художника краски.

Алексей Тарасов: Конечно, там на самом деле один из главных злодеев фильма по имени Николай Николаич, он, насколько я понимаю, совершенно осознано разговаривает на азировке…

Ярослав Лодыгин: Пытается.

Алексей Тарасов: И таким образом у нас есть некие политические аллюзии, я имею в виду, мы можем ссылаться на Николая Азарова, который так разговаривал. Но не важно, я имею в виду, что действительно это используется как…

Ярослав Лодыгин: Он честно пытается, Николаич прямо старается.

Алексей Тарасов: Я только сейчас, только что подумал, что если бы не было войны и всего на свете, у Дикого поля были бы очень неплохие интересные шансы в российском прокате.

Ярослав Лодыгин: Да, вообще в России эту историю любят тоже, в России же примерно то же самое, поэтому в России, по-моему, было два или три издания Ворошиловграда на русском языке; несколько переводов, книга была довольно популярная. Да, я думаю, это была бы возможность, но вот не знаю с языком. А если бы не было войны, заострилась ли бы эта ситуация с языком у нас? Непонятно. Но хотелось все-таки передать тот языковой микс, "Вавилон", который действительно есть в нашем приграничье.

Фото предоставлено командой фильма Дике поле

Не хотелось играть в какие-то иллюзии по поводу языковой ситуации. И если люди посмотрят кино и им не понравится, даже не посмотрят, как вот люди не смотрят и уже я читаю какие-то "мовна шизофренія, це мовна шизофренія, мікс начебто про життя, щоби так у житті, але ми ж, мова агресора" и т.д. Мне очень сложно говорить о языке в этом плане, но мовна шизофренія - это факт, мы живем, у меня в голове мовна шизофренія, я уже не знаю в каком случае на каком языке я разговариваю, у меня смешалось все.

Раньше у меня была четкая концепция: например, в такси, где-то в ресторанах или других общественных местах я говорю по-украински, если со мной говорят по- украински, и я по-украински. Сейчас вот у меня бжуууу, вот так все. И это действительно мовна шизофренія, ничего страшного.

Алексей Тарасов: Я тоже… Это очень сложный, конечно же, политический вопрос, который очень много используют для разных популистских заявлений.

Ярослав Лодыгин: Вот именно, этой проблемы ведь на самом деле нет.

Алексей Тарасов: Наверное, наверное. В любом случае, я думаю, будет часть аудитории, которая скажет, что…

Ярослав Лодыгин: Та нехай. Якщо люди не можуть прийняти реальність, то як вони можуть прийняти художню реальність, художній вимисел.

Алексей Тарасов: По ходу того как ты снимаешь фильм, каким бы бескомпромиссным не был твой взгляд на материал, да, это твое видение того каким фильм должен быть, по ходу он же все равно меняется. Так или иначе ты вдруг понимаешь, что то, что тебе казалось, то, что работает на бумаге, не работает на экране. Насколько сильно изменился фильм Дике поле именно за время съемок?

Ярослав Лодыгин: Даже по ходу съемок какие-то моменты ты потерял. Сценарий вроде выглядит хорошо, а потом смотришь, уже с актерами работаешь и что-то не получается. Не получается, не работает, не можешь даже объяснить актеру как сделать по-другому, чтобы получилось. Понимаешь, что ага, где-то здесь… Мы же долго писали, получился франкенштейн, сценарий из разных…

Алексей Тарасов: Да-да, там несколько разных голосов.

Ярослав Лодыгин: И сверяемся с книгой, как в книге было. Аа, в книге было вообще по-другому, давайте попробуем как в книге. Оп, заработало. Вот таких было довольно много. Где-то смотришь репетицию, очень длинная сцена получается, сразу видно, что очень длинная сцена, сразу пытаешься ее отредактировать, порезать. И потом монтаж очень сильно, конечно. Если взять съемочный сценарий и монтаж, будет разница, не то что прямо кардинальная, но будет интересно. Постоянно такой живой процесс, очень важно просто даты, дедлайн поставить, как выход в эфир, в прокат, потому что это можно делать бесконечно: редактировать, подписывать, доделывать, поправлять.

Алексей Тарасов: Что ты смотрел, когда готовил фильм? Я даже заранее говорил тебе, что задам этот вопрос. Скажу, кстати, у меня есть одна ремарка на эту тему. По-моему, у вас еще даже не начались съемки, был какой-то совсем пре- препродакшен и ты где-то написал, я уже не помню где, или сказал кому-то в интервью, что тебе кажется, что сцена из фильма Юность Паоло Соррентино с Марадоной…

Ярослав Лодыгин: Ах, какая сцена!

Алексей Тарасов: Что это прямо великая сцена.

Ярослав Лодыгин: Великая.

Алексей Тарасов: И я в тот момент подумал: Господи, я терпеть не могу этот фильм, терпеть не могу эту сцену и думаю: ну все-все-все, понятно, понятно, лучше бы Оксану Байрак взяли, чтобы она это экранизировала.

Ярослав Лодыгин: Я просто как раз тогда посмотрел этот фильм. Я не могу сказать, что это мой любимый фильм и я его пересматриваю, но эту сцену я периодически пересматриваю, это очень красиво.

Алексей Тарасов: Что ты смотрел как источники вдохновения? Это из банальных вопросов.

Ярослав Лодыгин: У меня всегда, я смотрю то же самое, что и все смотрят на Нетфликсе какой-нибудь Боджек Хорсман…

Фото предоставлено командой фильма Дике поле

Алексей Тарасов: У Боджека Хорсмана все-таки нету фильма Дике поле.

Ярослав Лодыгин: Я смотрю в этом плане то же самое, что и все смотрят, какие- то сериалы, какие-то фильмы, которые выходят в прокате. Что-то мне нравится, что-то меньше. Есть фильмы, которые я прямо пересматривал, еще показывал и мы обсуждали с актерами, со съемочной группой.

Алексей Тарасов: Вот что это было?

Ярослав Лодыгин: Наверное, об этих фильмах ты спрашиваешь.

Алексей Тарасов: Да. Мне вообще не интересно, что ты смотришь, мне интересно, что повлияло на фильм Дике поле.

Ярослав Лодыгин: Да, я понял, Леша. Мне очень сильно хотелось, чтобы у нас была ансамблевая игра у актеров, потому что мы же совместно делаем… Фильм-то не очень документальный, у него нет этого соцреализма. мы как-то умышленно чуть-чуть пошли в сторону от реальности, на шажочек, во всем: в свете, в картинке, в свете, в звуке, в актерской игре, в музыке, чтобы чуть-чуть создать ощущение измененного сознания и пространства. Вроде бы все настоящее, даже очень настоящее, но все равно это artificial (искусственное), очень хотелось, чтобы это было прям кино, чтобы это не была попытка выдать кусок реальности…

Алексей Тарасов: Да, социальная драма.

Ярослав Лодыгин: "Ооо, вот так вот мы ужасно живем". И в этом плане очень важно было сделать все это синхронно, и для актеров это делать вместе, вместе играть чуть-чуть нереалистично, чтобы ничего не выпадало в этом плане. Этому можно поучиться у братьев Коэнов, даже в флембое, таких фильмах как О, где же ты, брат или Сжечь после прочтения, где они немножко дуркуют. Мне хотелось, чтобы наши ребята немножко дурковали. у нас в этом плане оказались очень зажатые люди, актеры, это прямо требует усилий, быть немножко дурачком.

Алексей Тарасов: Что им помогало, как ты им помогал?

Ярослав Лодыгин: Мы просто веселились на протяжении всех съемок, у нас была очень добрая хорошая атмосфера, люди друг друга поддерживали, это же очень важно в коллективной работе, в игре, поддерживать, пытаться увидеть друг друга с лучшей стороны. Если кто-то что-то промазал, скрасить это, помогать друг другу очень важно. Я смотрел, мы еще очень сильно обсуждали в Большом Лебовски у Коэнов есть троица, потому что у нас тоже такая троица. Понятно, что эти троицы очень важные, но мы обсуждали какими могут быть отношения, смотрели. В принципе идея о пассивном герое, у нас же пассивный герой, он вроде…

Алексей Тарасов: Это может быть проблемой для кого-то, потому что действительно герой не берет, условно говоря, в руки копье, ружье и начинает что-то активно защищать, его все слегка пинают…

Ярослав Лодыгин: Носят его, да.

Алексей Тарасов: Он долгое время не может принять какое-то решение, что он собирается с этим делать и вообще куда он попал.

Ярослав Лодыгин: Пассивный герой. Так вот посмотри, в Большом Лебовски Дюдя, я понимаю, что это разные вообще, я ни в коем случае не сравниваю. Ты просто спрашивал чем я вдохновлялся, где помогало даже драматургически. Чувак же пасивный, он ничего не хочет. А на самом деле нет.

Алексей Тарасов: Он коврик хотел вернуть.

Ярослав Лодыгин: Он коврик себе хотел вернуть. И у Германа есть такие маленькие штучки, которые он хочет, которые его так ведут. Где-то он просто может хочет выпить, а может еще раз повидаться с Катей, с девчонкой, или с Олей…

Алексей Тарасов: В джинсовом комбинезоне.

Ярослав Лодыгин: Какие-то мелкие вещи его затягивают, затягивают и бах, вокруг него уже такое происходит, что у него просто глаза на лоб лезут.

Алексей Тарасов: Это правда, что оператор Михальчук в первый день произнес тост…

Ярослав Лодыгин: За день до начала съемок.

Алексей Тарасов: И сказал, что "да, короче, режиссера все уважаем, нужно уважать режиссера".

Ярослав Лодыгин: Что-то он у тебя вышел немножко похож на выпившего Михалкова. Смотри, это Михальчук.

Алексей Тарасов: Это Михальчук, другой человек.

Ярослав Лодыгин: Сергей Михальчук. Мы сидели в грузинском ресторане, где очень вкусные суши, в Старобельске. Основные люди уже подъехали, на следующий день начинались съемки и Сережа сказал, что "поскольку я был воспитан еще в советской системе кино, я был научен, что режиссер - это диктатор". Я не очень диктатор сам по себе, но окей. "И его слово, это прямо закон, для меня это закон. Режиссер нашего фильма - Ярослав". И это очень облегчило мне дальнейшую коммуникацию, потому что группа увидела, что если Михальчук…

Алексей Тарасов: Если уже Михальчук не собирается спорить по этому поводу.

Ярослав Лодыгин: Готов слушать. Но Михальчук же не просто так это сказал, мы же работу провели с ним вместе, мы все эти месяцы с ним работали, разрабатывали; он понял идею, понял, что мы хотим сделать, включился. Это же знаешь, на табличке обычно пишут две фамилии, на этой хлопушке, режиссер и оператор-постановщик. Именно потому, что это, мне кажется, Равные соавторы в случае с кино, мы тоже с ним об этом сразу договорились.

Алексей Тарасов: Как живется украинским режиссерам? Странный вопрос, но тем не менее. Мы, например, разговаривали на эту тему с тоже дебютанткой в полном метре Мариной Степанской, она сняла фильм Стрімголов, она говорила о том, что все это, конечно, выглядит красиво, снять фильм, выпустить его в прокат, кто- то его посмотрит, какие-то отзывы. Но что потом с этим, как дальше жить между фильмами, не совсем понятно, главный профит в том, что ты выпускаешь фильм - это поездить по фестивалям. Ты знакомишься с коллегами, видишь какую-то аудиторию…

Ярослав Лодыгин: В смысле что денег нет, да?

Алексей Тарасов: Что-то такое.

Ярослав Лодыгин: Да, тяжело, я думаю, я не буду исключением, не скажу, что фильм меня обогатил или я после съемок фильма купил себе что-то большое. Ничего, наоборот я стал зарабатывать где-то раза в три меньше просто потому, что кучу работы, которую я делал до этого, мне пришлось перестать делать, чтобы сконцентрироваться на кино. Мне вообще даже кажется, что у нас пока в нашей этой системе режиссер зарабатывает меньше всех. Еще и потому, что заканчиваются съемки, режиссер остается с фильмом дальше, а у всех остальных следующий фильм, следующие съемочные дни. Они все неплохо зарабатывают, а режиссеры вот сидят и шукають, де взяти гроші. Но это нормально, если мы поймем, что вся эта история с кино только начинается.

Фото предоставлено командой фильма Дике поле

У нас не работает то, на чем построены все успешные креативные индустрии - это система роялти, авторских прав. По большому счету если ты снял хороший фильм, то вот это междуфильмье - это твои роялти. Ты потом до конца жизни можешь думать и не разменивать себя на рекламу, на какие-то другие работы, которые мешают тебе думать над основной главной идеей, задачей. Мне бы очень хотелось, чтобы это заработало в Украине, потому что без этого у нас не будет развития и режиссер униженный, условно говоря, нуждающийся режиссер, это не тот человек, который способен развиваться и делать хорошие вещи.

Алексей Тарасов: В какой момент ты решил, что ты - режиссер?

Ярослав Лодыгин: Интересный вопрос. Когда нас пригласили на фестиваль, нас пригласили на несколько фестивалей хорошего класса, а-уровня (мы поедем в Таллин в конце ноября). И вот тогда я уже точно понял, что окей, это не просто меня обманывают все мои коллеги и друзья, это серьезно.

Алексей Тарасов: Спасибо большое!

Ярослав Лодыгин: Спасибо большое, приходите!