Повна версія

Анатолий Кашпировский опубликовал на своём сайте фрагмент своей книги «Формула огня»

Вступление к лечебным телевизионным передачам-1989

Выстраданная и обнажённая здесь правда
облегчит боль многих, впрочем, как и мою собственную.

Предысторией этого телевизионного сериала можно считать всю мою жизнь. Но, главным образом, мои многолетние, с 1964 года, занятия психотерапией в условиях клиники и, наряду с ними, огромное количество публичных лекций по линии общества «Знание», которые я всегда сопровождал демонстрацией ряда психологических феноменов, в том числе и гипноза.

Идея переноса накопленного опыта на телевизионный экран с возникла благодаря одному из направлений в моей работе.

Занимаясь групповым и индивидуальным лечением различных категорий больных, много внимания мне приходилось уделять детям, страдавшим энурезом и энкопрезом.

Работая с ними, я стал применять методы, которые использовал на сценах при демонстрации так называемых «психологических опытов», что незамедлительно привело к сильнейшему лечебному эффекту.

Нарастающее количество детей в группах создавало проблему невозможности охвата всех желающих, так как спрос на такое лечение возник огромный.

Вот тогда у меня и возникла идея об оказании им помощи через телевидение. Это позволило бы одновременно охватить их сотни тысяч и получить не только колоссальный лечебный результат, но и сэкономить для страны фантастические средства.

В то время в СССР насчитывалось около 5 миллионов детей с такого рода заболеваниями. Не трудно посчитать, что санаторию с пропускной способностью 1000 человек в год на обслуживание такого количества нужно было бы потратить — 5.000 лет. А 100 санаториям – 50 лет. И это при условии, что санаторное лечение этих заболеваний являлось в преобладающем большинстве случаев малоэффективным.

С помощью телевидения такая же работа (с 70% -80% успеха) потребовала бы всего лишь 3-5 часов телевизионного времени. Лечебный и экономический результаты, которые могли бы быть при этом получены, не требуют комментариев.

В 1986 году, проводя леции в Казахстане, я попытался эту идею осуществить на телевидении в Алма-Ате. Поначалу администрация ТВ Казахстана дала согласие. Согласно сценарию, я находился в студии перед телекамерой, а небольшая группа детей — в соседней комнате перед телеэкраном. Без особого труда я «отключил» их и быстро настроил на ощущение позыва к мочеиспусканию.

Сразу хочу подчеркнуть, что эти абсолютно безобидные «отключения», физиологически представляющие собой обычное дремотное состояние, в своей практике я применял исключительно только для этой категории пациентов с целью вызывания у них иллюзии ночи.

Привыкая в ситуации искусственно вызванной «ночи» ощущать позыв, они потом начинали реагировать на него уже и во время обычного сна. На этом простом приёме и было основано всё лечение детей с энурезом (ночным недержанием).

Однако администрация телевидения Казахстана из-за чрезмерной осторожности, испугавшись мгновенно возникшего «отключения» у детей, эту идею не приняла.

Зато она стала моей главной целью.

Попасть на телеэкран всегда было чрезвычайно сложно, а в те времена — практически невозможно. Для этого нужно было совершить нечто из ряда вон выходящее, что могло бы поразить воображение, удивить и в высшей степени заинтересовать.

Помогло стечение благоприятных обстоятельств, словно волею судеб готовя почву для осуществления моей цели. В 1987 году меня пригласили в сборную СССР по тяжёлой атлетике в качестве специалиста для психологической подготовки команды к чемпионатам Союза, Европы и мира.

В команде у меня сложились хорошие отношения со многими спортсменами, особенно с Ю. Власовым, В. Алексеевым, А. Писаренко (знакомство и дружба с Анатолием Григорьевичем Писаренко впоследствии в определённой степени повлияли на судьбу телевизионного лечения).

Находясь на спортивной базе в Подольске со сборной СССР, я одновременно часто выступал в Москве во многих дворцах. Во время этих выступлений постоянно делился с аудиторией многими своими идеями, связанными с психотерапией, а, особенно с телевизионным лечением.

Моя страстная убеждённость, с которой я излагал огромную полезность и значимость этих идей, привлекала ко мне разных людей с предложениями помощи в их осуществлении.

Из их числа я выделил одного человека, чьё предложение показалось мне наиболее реальным. Им оказался кандидат технических наук, в силу сложившихся обстоятельств ставший дворником на даче у вице-президента Академии наук СССР академика К. Фролова. Он заверил меня, что после его рассказов обо мне Константин Васильевич с интересом ждёт нашей встречи.
академик К. Фролов
Вице-президент Академии наук СССР академик К. Фролов

И вот мы даче. Прохаживающийся по дорожке огромного двора, поджарый, с лицом аскета, академик Фролов поначалу не обратил на меня никакого внимания. Зато сразу указал моему спутнику на шатающуюся в заборе доску. После чего разговор между ними перешёл в русло других вопросов по хозяйству.

Пришлось терпеть и ждать очереди, когда внимание Константина Васильевича переключится на меня. Время шло, но даже малейшего намёка на то, что это когда-нибудь произойдёт, не было.

Теряя терпение, я вполголоса обратился к своему новому другу дворнику (к сожалению его имя-отчество забылось) и напомнил ему о цели нашего визита.

И только тогда он, обратившись к вице-президенту, наконец решился робко произнести фразу: «Вот это тот человек, который…». Но Константин Васильевич его тут же прервал и сказал, что подобными вопросами занимается его жена и, обернувшись к ней, стоявшей неподалёку, предложил ей со мной переговорить.

— Так вы тот, кто проходит сквозь стены? — улыбаясь, спросила меня жена К. Фролова, очень приветливая и симпатичная дама.

— Очень интересно…

— Нет, не через стены — сдержанно возразил я, разочарованный таким неожиданным представлением обо мне, преподнесённом в игриво-снисходительным тоне.

— А через что?- вновь задала она вопрос, едва маскируя иронию своей обаятельной улыбкой.

— Только через дыры в заборах, — на полном серьёзе ответил я и показал на место в заборе, где шаталась доска.

— Могу продемонстрировать прямо сейчас.

— Нет, нет, — она сразу изменила тон.

— Слушаю Вас.

Сжатыми фразами я стал излагать ей свои главные мысли.

Слушала она внимательно и с интересом. Но до конца не выслушала. Прервав, громко обратилась к мужу, который продолжал вести разговор с дворником:

— Константин Васильевич, тут есть что-то очень интересное. Выслушайте…, запнувшись, она повернулась ко мне — как вас…?

— Неважно как — ответил я.

— …обязательно выслушайте этого человека, не став выяснять моего имени, — продолжила она.

Жена Константина Васильевича была у него своеобразным научным фильтром. Было ясно, что он ей полностью доверяет.

Я подошёл к Константину Васильевичу и почти слово в слово начал излагать то, что сказал его жене.

Заложив руки за спину, опустив голову и устремив взгляд вниз, он стал слушать меня, носком правой ноги вертя в песке ямку, всё больше углубляясь в неё.

Не перебивал и ничего не спрашивал. Пункт за пунктом я рассказал ему о моей идее телевизионного лечения, о поиске «внутренних лекарств» в организме выздоровевших моих пациентов, о военном аспекте новой ситемы психологического тренинга… После каждого пункта, словно подводя итог, он загребал в сторону нарытый песок и начинал нарывать снова…

Таких гребков он сделал несколько, не проронив ни слова.

Ну вот и всё, — закончил я, с удовольствием про себя отметив, что столь необычная манера выслушивания очень помогла мне кратко и убедительно высказаться.

«Впрочем, не всё», — решил я дополнить свое изложение.

— Нет, нет. Достаточно — остановил меня Константин Васильевич. — Ваши идеи мне интересны и понятны.

Помолчав какое-то время, он задумчиво, выделяя с акцентом каждый слог, выразительно произнёс:

— За-ме-ча-тель-но.

Мы медленно пошли по тропинке.

— Откуда вы? — приостановившись и впервые за время нашего общения слегка развернувшись в мою сторону и, устремив в мои глаза острый, изучающий взгляд, спросил Константин Васильевич.

— Из Винницы.

— Далековато…

Он сделал паузу. Не спеша, молча мы прошли ещё несколько шагов. Затем Константин Васильевич снова остановился и добавил:

— Всё это надо реализовать. Но это не так просто. Для этого вы постоянно нужны здесь, в Москве. Сделаем вот что. Я заберу вас в Москву, решим вопрос с квартирой… Развернём исследования.

Предложение Константина Васильевича было шокирующим. Но ещё более шокирующим для меня явилось его глубокое понимание моих идей, положительная оценка их.

— Согласны?

— Нет, не согласен – неожиданно для самого себя ответил я.

— Почему? — в свою очередь удивился Костантин Васильевич.

— Не могу я так. Наперёд мне ничего не надо… Нет, нет, не могу.

(Сколько раз меня подводила в жизни скромность. Подвела ли она меня тогда или нет — трудно судить. Скорее всего, подвела. ).

Константин Васильевич снова окинул меня изучающим взглядом, но возражать не стал.

— Ну что же, пусть тогда будет по-вашему. Но в любом случае напишите мне обо всём, о чём вы говорили здесь и пришлите мне.

Мы тепло распрощались с Константином Васильевичем и его женой.

Через полтора часа на видавшем виде «Запорожце» моего нового друга, самого учёного в Москве дворника, мы прибыли обратно в Подольск — к месту, где находилась сборная СССР по тяжёлой атлетике.

Алексей Сидорович Медведев, главный тренер сборной, подробно расспросил меня о состоявшемся визите. Мой отказ от предложения Фролова воспринял крайне неодобрительно, помрачнел… Сам он, бывший чемпион мира в тяжёлом весе, подходил к спортивным тренировкам с научной точки зрения, провёл много исследований, написал солидные руководства, защитил докторскую диссертацию. Он ожидал от меня такого же рвения к науке…

Поездка к К. Фролову, которую он оценил, как в высшей степени неудачную, бросила тень на наши дальнейшие взаимоотношения.

Что же касается академика К. Фролова, то с тех пор мне больше никогда не довелось встретиться ни с ним, ни с его уникальным дворником, кандидатом технических наук.

Через несколько месяцев после того, как я отправил академику К. Фролову письмо, меня пригласили в Москву на собеседование.

Но не к К. Фролову, а к академику Ю. Гуляеву, директору Института радиотехники и электроники.

Вначале я обрадовался, хотя недоумевал, почему психологической темой будут заниматься специалисты по радиоэлектронике.

С первых слов нашей беседы с Ю. Гуляевым я понял, что он практически не вник в содержание моего письма, так как предложил мне начать сотрудничать с учёными Э. Годиком, А. Меделяновским и В. Казначеевым.

Я сразу же от такого предложения отказался, зная, что они занимались исследованием «биоэнергетических» полей. В их лабораториях изучали Джуну, Н.Кулагину и других, кого считали носителями такой энергии. Данные этих исследований были мне абсолютно неинтересны, так как я категорически отвергал теорию «биополя», как антинаучную.

По этой причине всегда был против так называемых «экстрасенсов», ни одного из них не считая обладателем каких-либо необычных способностей и надуманной поверхностными исследователями «биоэнергии».

Из Москвы я уехал ни с чем.

полный текст фрагмента из книги А.М. Кашпировского «Формула огня» Вы можете прочесть здесь:
http://www.kashpirovskiy.com/ru/main/pages/3772/pg1