Повна версія

Когда в далёком 2010 году, после избиений, карцеров и чулана для психов при санчасти, в котором держат пристёгнутым к нарам наручниками по рукам и ногам, я наконец-то попал в нормальную камеру, мне было чему удивляться. Но ни обилие пространства (16 квадратных метров вместо трёх), ни новые сокамерники, ни наличие полноценного окна не впечатлили меня так как он.

Маленький пушистый серо-белый котёнок. Он, как и всё остальное население камеры, выглянул, чтоб познакомиться с вновь прибывшим. Озорной взгляд его зелёных глаз был по-домашнему светлым и выбивался из мрачного контекста древних стен. Гораздо позже, спустя много лет, я научился, как и он, чувствовать себя как дома в любых, даже самых мерзких условиях. А тогда я только улыбнулся, присел и, перед тем как приступить к знакомству с людьми, погладил котика.

Зимой с 10 на 11 год отопление в Харьковском СИЗО почти не включали. Тёплые батареи были верным знаком прибытия какой-нибудь комиссии из Киева, или, как минимум, из областного управления. На окнах намерзал сантиметровый слой льда, из здоровенных щелей летел снег. Почти все спали в шапках, а проснуться и обнаружить на нарах небольшой сугроб было обычным делом. Мой маленький пушистый друг совсем не печалился от снегопадов, возможно потому, что и самого его звали Снежком. Кошачьи проделки привлекали всеобщее внимание и разряжали напряжённую атмосферу.

Со временем я узнал, что коты - весьма частые жители в тюремных стенах. В советские времена уголовники даже били татуировки с ними и расшифровывали их значение как "Коренной Обитатель Тюрьмы". Никто не знает откуда они здесь взялись, кажется, они были всегда. И где бы я в дальнейшем не пребывал - по Харьковскому, Донецкому и Киевскому следственным изоляторам - везде меня первым делом встречал представитель семейства кошачьих.

Судьбы их различны. Среди них есть атлеты - зеки одной из камер первого корпуса в Харькове пошили своему коту жилетку с карманчиками, в которые помещали утяжелители. От постоянного увеличения веса кот стал чрезвычайно мускулистым. Благодаря своей раскачанности он доминировал в сражениях за кошек и оставил немалое потомство. Встречались коты-наркоманы, нерадивые хозяева которых курили коноплю и выдували дым на бедных животных. Я слышал даже про одного кота-пьяницу, который болел и был принудительно напоен самогоном. Видимо, заключённые считали, что ему станет от того легче. Неизвестно, подействовало ли это средство, или у кота просто был хороший иммунитет, но он выздоровел. А потом стал прибегать на запах самогона и просить чтоб ему налили.

Все знают о голубиной почте, но мало кто слышал о кошачьей. В одной из камер кота приучили к кормлению не только дома, но и на соседнем корпусе. В результате он регулярно бегал туда-сюда перенося записки и иные грузы. Подобное движение вызвало подозрения администрации, его пытались изловить, но безуспешно. Храбрый кот избегал засад и продолжал свою нелёгкую службу.

Не всем котам везло. Пороки хозяев, периодический голод в некоторых камерах и произвол администрации порой омрачали их жизнь. Судьба Снежка была счастливой. Хотя его хозяин и шутил, что кот его забыл и перебрался ко мне на нары, но всё же когда он через пол года освободился, то забрал его с собой. Дотоле неизведанный новый мир стал большим сюрпризом для Снежка, но тот быстро адаптировался к свободной жизни в частном доме. Я искренне радовался, что мой друг отныне может бегать по травке и ловить мышей на свежем воздухе.

Хотя мы и шутили, что коты ни за что отбывают пожизненный срок, но гораздо хуже приходилось тем из них, кто освобождался против своей собственной воли и желания хозяев. Иногда на тюремное начальство находил приступ беспричинной злобы и оно распоряжалось выселить хвостатых. Тогда по всем корпусам бегали баландёры со шмон-бригадой, ловили котов, сажали в мешки и выносили за ворота. Бедные коты лишённые пусть и мрачного, но всё же дома, разбредались по окрестностям к неимоверной грусти своих хозяев. Надеюсь, что тюремная закалка помогала им выжить и на свободе.

В дни подобных рейдов считалось делом чести спасти своего кота от врагов. Их прятали, а порой и дрессировали. Так, в одной из камер кота научили прятаться при фразе "шары, мусора", которая является специфическим тюремным сигналом тревоги. Он самостоятельно скрывался и успешно избегал отлова.

К счастью, подобные ситуации уже в прошлом. Не смотря на то, что подавляющее большинство реформ тюремной системы являются фикцией и простой формальностью, всё же есть одно изменение за которое можно сказать спасибо. На сегодня коты обрели легальный статус и больше никто не смеет выселять самых приятных обитателей тюрьмы из их законных владений.